Неточные совпадения
Солнце садилось;
широкими багровыми
полосами разбегались его последние лучи; золотые тучки расстилались по небу все мельче и мельче, словно вымытая, расчесанная волна…
В шапке черных и, должно быть, жестких волос с густосиними щеками и
широкой синей
полосой на месте усов, которые как бы заменялись толстыми бровями, он смотрел из-под нахмуренных бровей мрачно, тяжело вздыхал, его толстые ярко-красные ‹губы› смачно чмокали, и, спрятав руки за спину, не улыбаясь, звонким, но комически унылым голосом он рассказывал...
Все алюминий и хрусталь; по средней
полосе широких столов расставлены вазы с цветами, блюда уж на столе, вошли работающие, все садятся за обед, и они, и готовившие обед.
Две струи света резко лились сверху, выделяясь
полосами на темном фоне подземелья; свет этот проходил в два окна, одно из которых я видел в полу склепа, другое, подальше, очевидно, было пристроено таким же образом; лучи солнца проникали сюда не прямо, а прежде отражались от стен старых гробниц; они разливались в сыром воздухе подземелья, падали на каменные плиты пола, отражались и наполняли все подземелье тусклыми отблесками; стены тоже были сложены из камня; большие
широкие колонны массивно вздымались снизу и, раскинув во все стороны свои каменные дуги, крепко смыкались кверху сводчатым потолком.
Общая окраска темно-бурая, спина черного цвета, от каждого плеча к заду по бокам тянется по
широкой светло-серой
полосе.
А небо меж тем тускней становилось, солнце зашло, и вдали над желто-серым туманом ярманочной пыли широко раскинулись алые и малиново-золотистые
полосы вечерней зари, а речной плес весь подернулся
широкими лентами, синими, голубыми, лиловыми.
Солнце садилось великолепно. Наполовину его уж не было видно, и на краю запада разлилась
широкая золотая
полоса. Небо было совсем чистое, синее; только немногие облака, легкие и перистые, плыли вразброд, тоже пронизанные золотом. Тетенька сидела в креслах прямо против исчезающего светила, крестилась и старческим голоском напевала: «Свете тихий…»
Что-то необыкновенно
широкое, размашистое и богатырское тянулось по степи вместо дороги; то была серая
полоса, хорошо выезженная и покрытая пылью, как все дороги, но шириною в несколько десятков сажен.
Сначала, далеко впереди, где небо сходится с землею, около курганчиков и ветряной мельницы, которая издали похожа на маленького человечка, размахивающего руками, поползла по земле
широкая ярко-желтая
полоса; через минуту такая же
полоса засветилась несколько ближе, поползла вправо и охватила холмы; что-то теплое коснулось Егорушкиной спины,
полоса света, подкравшись сзади, шмыгнула через бричку и лошадей, понеслась навстречу другим
полосам, и вдруг вся
широкая степь сбросила с себя утреннюю полутень, улыбнулась и засверкала росой.
От нечего делать, чтобы хоть чем-нибудь убить время, он зашел в лавку, над дверями которой висела
широкая кумачовая
полоса.
В ту же минуту несколько служителей бросились к наружной части галереи и заставили отделение львицы
широкими черными досками, а сзади в этом отделении послышались скрип и стук железной кочерги по железным
полосам. Вскоре неистовый рев сменило тихое, глухое рычание.
Все ближе сдвигались люди красного знамени и плотная цепь серых людей, ясно было видно лицо солдат —
широкое во всю улицу, уродливо сплюснутое в грязно-желтую узкую
полосу, — в нее были неровно вкраплены разноцветные глаза, а перед нею жестко сверкали тонкие острия штыков. Направляясь в груди людей, они, еще не коснувшись их, откалывали одного за другим от толпы, разрушая ее.
Заморгал глазами, потянул в себя носом и, волоча ноги, побрел к себе за бузину. Опять попытался плакать. Ни слезинки! Делать нечего. Воровато огляделся, послюнявил пальцы. По щекам протянулись две
широкие мокрые
полосы. Я пошел к девочкам и спросил Юлю, сердито всхлипывая...
Русские проносятся из конца в конец, — за ними остаются
широкие белые
полосы, и они уже не смыкаются.
Носик у ней с пережабинкой, светло-рогового цвета; голова, шея и зоб сизо-розовые; около темных прекрасных глаз лежит ободочек, довольно
широкий, из не заросшей перышками кожицы светло-малинового цвета; на обеих сторонах шеи, на палец от глаз, есть продолговатое, очень красивое, кофейное пятно, пересекаемое белыми полосками, или, лучше сказать, три темно-кофейные пятнышка, обведенные белою каемочкой; по крыльям от плеч лежат темные продолговатые пятна, отороченные коричневым ободочком; длинные перья в крыльях светло-кофейные, такого же цвета и хвост, довольно длинный; два верхние хвостовые пера без каемок, а все нижние оканчиваются белою
полосою в палец шириной; по спине видны небольшие, неясные пестринки; хлупь чисто-белая и ножки розовые.
Селезень очень красив: он весь пестрый; на голове, над самыми его глазами, находится белое пятно; остальная часть головы и половина шеи красновато-коричневого цвета; потом следует поперечная
полоса серой ряби, сейчас исчезающей и переходящей в светло-багряный цвет, которым покрыт весь зоб; брюшко белое, спина испещрена красивою поперечною рябью на крыльях, поперек от плечного сустава, лежит чисто-белое,
широкое и длинное пятно, оканчивающееся черною бархатною оторочкой, под которою видна зелено-золотистая
полоса, также отороченная черно-бархатною каймою; хвост короткий, шилообразный и довольно твердый; нос и ноги небольшие и черные.
Опять звездная бездна над головой, опять душистая прохлада северной ночи; кругом опять призраки и узорчатые тени по горам, а в самой выси, где небо раздавалось и круглилось куполом, легли
широкие воздушные
полосы набежавших откуда-то облачков, точно кто мазнул по небу исполинской кистью.
Предрассветная туманная
полоса, пеленавшая восток, точно дала
широкую трещину, от которой все небо раскололось на мириады сквозивших розовым золотом щелей.
Толкучий горит!» Сквозь просветы деревьев можно было разглядеть вдали густую черную и громадно-широкую
полосу дыма, которая стлалась по небу и быстро мчалась нескончаемой лентой густых клубов все дальше и дальше…
Был светлый апрельский день. По
широкой лагуне, отделяющей Венецию от узкой
полосы наносного морского песку, называемой Лидо, скользила острогрудая гондола, мерно покачиваясь при каждом толчке падавшего на длинное весло гондольера. Под низенькою ее крышей, на мягких кожаных подушках, сидели Елена и Инсаров.
Главная, так называемая «генеральная» аллея, вся прелесть которой состояла в ее старых,
широких липах и в массе тюльпанов, тянувшихся двумя пестрыми
полосами во всю ее длину, оканчивалась вдали желтым пятном. То была желтая каменная беседка, в которой когда-то был буфет с биллиардом, кеглями и китайской игрой. Мы бесцельно направились к этой беседке… У ее входа мы были встречены живым существом, несколько расстроившим нервы моих не храбрых спутников.
В один из июньских вечеров, когда солнце уже зашло, но
широкий след его — багрово-золотистая
полоса еще красила далекий запад и пророчила назавтра тихий и ясный день, я подъехал на Зорьке к флигелю, в котором жил Урбенин. В этот вечер у графа предполагался «музыкальный» вечер. Гости уже начали съезжаться, но графа не было дома: он поехал кататься и обещал скоро вернуться.
Солнце уже не отражалось в нем; оно зашло и оставило после себя
широкую багровую
полосу, окрасившую окрестности в приятный, розовато-желтый цвет.
Рослые красавцы в своих белых плащах с
широкими коричневыми
полосами.
Вдруг луч солнца порвался в окно, и поднятая Васей пыль заплясала в
широкой золотой
полосе, осветившей серые контуры и чуть блеснувшей на кубках и доспехах.
В его памяти навсегда осталось белое лицо Марфы, с приподнятыми бровями, как будто она, задумчиво и сонно прикрыв глаза, догадывалась о чём-то. Лежала она на полу, одна рука отброшена прочь, и ладонь открыта, а другая, сжатая в пухлый кулачок, застыла у подбородка. Мясник ударил её в печень, и, должно быть, она стояла в это время: кровь брызнула из раны, облила белую скатерть на столе сплошной тёмной
полосой, дальше она лежала
широкими красными кружками, а за столом, на полу, дождевыми каплями.
Вспомнилась
широкая, серо-синяя
полоса реки, тянется она глубоко в даль и исчезает промеж гор и лугов, словно уходя в недра земли, а пароход представился мне маленьким.
Мальчик смотрел вдоль улицы, обильно заросшей травою, и представлял себе
широкую синюю
полосу Волги. Улица — река, а пёстрые дома в садах — берега её.
Между морем и горным хребтом Саркатуем располагается
широкая и низменная
полоса земли.
В окнах домов зажигались огни, на улицу падали
широкие, жёлтые
полосы света, а в них лежали тени цветов, стоявших на окнах. Лунёв остановился и, глядя на узоры этих теней, вспомнил о цветах в квартире Громова, о его жене, похожей на королеву сказки, о печальных песнях, которые не мешают смеяться… Кошка осторожными шагами, отряхивая лапки, перешла улицу.
Уляша застенчиво улыбнулась и опустила глаза. Катя, сквозь стыд, сквозь гадливую дрожь душевную, упоенно торжествовала, — торжествовала
широкою радостью освобождения от душевных запретов, радостью выхода на открывающуюся дорогу. И меж бараньих шапок и черных свит она опять видела белые спины в красных
полосах, и вздрагивала от отвращения, и отворачивалась.
Станом он брусковат и похож на щуку, но немного
шире ее; нижняя половина его тела и брюха — серебристо-белого цвета, а спина и верхние стороны боков — сероваты; поперек всего тела лежат двенадцать неясных
полос темно-синего, неяркого цвета; глаза имеет довольно большие, желтоватые, зрачки темные.
При этом, кроме разрешения задачи, он требовал опрятного письма и присутствия промокательной бумаги, без чего свое V, т. е. «видел», нарочно ставил
широкой чернильной
полосой чуть не на всю страницу и потом захлопывал тетрадку, а в начале следующего урока, раздавая работы по рукам, кидал такую под стол, говоря: «А вот, Шеншин, и твоя тряпка».
Над ним свесились ветки деревьев с начинающими желтеть листьями. Красноватые лучи восходящего солнца яркой
полосой пробегали по верхушкам деревьев, и
полоса становилась все
шире и
шире. Небо, чистое, голубое, сквозило сквозь ветки.
Снег валил густыми, липкими хлопьями; гонимые порывистым, влажным ветром, они падали на землю, превращаясь местами в лужи, местами подымаясь мокрыми сугробами; клочки серых, тяжелых туч быстро бежали по небу, обливая окрестность сумрачным светом; печально смотрели обнаженные кусты; где-где дрожал одинокий листок, свернувшийся в трубочку; еще печальнее вилась снежная дорога, пересеченная кое-где
широкими пятнами почерневшей вязкой почвы; там синела холодною
полосою Ока, дальше все застилалось снежными хлопьями, которые волновались как складки савана, готового упасть и окутать землю…
Среди жуткого ночного безмолвия, за спиною Долинского что-то тихо треснуло и зазвучало, как лопнувшая гитарная квинта. Долинский вздрогнул и прижался к оконнице. Беспокойно и с неуверенностью оглянулся он назад: все было тихо; месяц прихотливо ложился
широкими светлыми
полосами на блестящий пол, и на одной половине едва означалась новая, тоненькая трещина, которой, однако, нельзя было заметить при лунном полусвете.
Вдоль деревянного забора, образуя верстовой эллипс, шла
широкая беговая дорожка из желтого песка, который был немного влажен и плотен и потому приятно пружинился под ногами, возвращая им их давление. Острые следы копыт и ровные, прямые
полосы, оставляемые гуттаперчей шин, бороздили ленточку.
С одной стороны через овраг до далекой оголенной рощи тянулось буроватое жнивье, по которому в стороне от нас мужик с сохою беззвучно прокладывал все
шире и
шире черную
полосу.
Тихон встал, подошёл к двери и вывалился из неё во тьму. Артамонов, раздавленный волнением, голодом, усталостью, видел, как сквозь три
полосы масляного света в саду промельнуло
широкое, чёрное. Он закрыл глаза, ожидая теперь чего-то окончательно страшного.
Жарко, хотя солнце уже опускалось к западу.
Широким свитком развернулось предо мною все пережитое в этом селе — как будто красками написано на
полосе реки. Грустно было мне. Но скоро одолела усталость, и я крепко заснул.
…Впереди лодки, далеко на горизонте, из черной воды моря поднялся огромный огненно-голубой меч, поднялся, рассек тьму ночи, скользнул своим острием по тучам в небе и лег на грудь моря
широкой, голубой
полосой.
Вода под лодкой рокотала, и голубая
полоса за кормой теперь была
шире.
Тут все охотники обыкновенно бросают травлю; но я продолжал ее упорно; ездил и ходил целые дни по всем любимым местам исчезающих перепелок, как-то: по
широким межам, которые в Оренбургской губернии бывают в сажень ширины, поросшим густою травою и мелким кустарником чилизника, бобовника и вишенника, по залежам, начинающим лужать и зарастающим круговинами необыкновенно мягкою и густою шелковистою травкою; также по жнивью, зазеленевшему по местам длинными
полосами казульки, жабры и череды, а всего лучше около нежатого просянища, брошенного за малостью урожая.
Средь светлой ржи, отлого тянувшейся вниз,
широкою, неправильною
полосою вилась грёковская лощина; на склоне ее, вся залитая лунным светом, темнела небольшая осиновая роща.
Лодка шла быстро; вода журчала под носом; не хотелось говорить, отдавшись здоровому ощущению мускульной работы и тишине ночи. Меж деревьев всем
широким фасадом выглянул дом с белыми колоннами балкона; окна везде были темны: все уже спят. Слева выдвинулись липы и снова скрыли дом. Сад исчез назади; по обе стороны тянулись луга; берег черною
полосою отражался в воде, а дальше по реке играл месяц.
Случилось это летом, в знойный день.
По мостовой
широкими клубами
Вилася пыль. От труб высоких тень
Ложилася на крышах
полосами,
И пар с камней струился. Сон и лень
Вполне Симбирском овладели; даже
Катилась Волга медленней и глаже.
В саду, в беседке темной и сырой,
Лежал полураздетый наш герой
И размышлял о тайне съединенья
Двух душ, — предмет достойный размышленья.
Это река сердито кидала в сковывавшие ее неподвижные ледяные укрепления свободно еще двигавшимися по ее стрежню льдинами, пробивала бреши, крошила лед в куски, в иглы, в снег, но затем опять в бессилии отступала, а через некоторое время оказывалось, что белая черта излома продвинулась еще дальше,
полоса льда стала
шире, русло сузилось…
Звук его напоминал лязг железных
полос, везомых в телеге по дурной мостовой, — и говорил Харлов, точно кричал кому-то в сильный ветер через
широкий овраг.
Когда надоедало ходить, я останавливался в кабинете у окна и, глядя через свой
широкий двор, через пруд и голый молодой березняк, и через большое поле, покрытое недавно выпавшим, тающим снегом, я видел на горизонте на холме кучу бурых изб, от которых по белому полю спускалась вниз неправильной
полосой черная грязная дорога.
Нижние крылья овально-кругловаты, по краям вырезаны городками или фестончиками, отороченными черною каймою, с шестью желтыми полукружочками, более крупными, чем на верхних крыльях; непосредственно за ними следуют черные,
широкие дугообразные
полосы, также с шестью, но уже синими кружками, не ясно отделяющимися; седьмой кружок, самый нижний, красно-бурого цвета, с белым оттенком кверху; после второго желтого полукружочка снизу или как будто из него идут длинные черные хвостики, называемые шпорами, на которые они очень похожи.